«Сома-блюз»: фошон немедленно опустился на место. -- шутить вы любите, инспектор, а сами...

На нашем сайте работает система коррекции ошибок Orphus.
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Шекли Роберт (Sheckley Robert) - Произведения - Сома-блюз

Поговорили с владельцем, который их обслуживал.
     - Их?
     -- Перед самым убийством Бауэр разговаривал с каким-то типом.
     -- С каким типом? Как он выглядел?
     -- Он сидел в тени. Владелец его не разглядел. Просто мужчина. Он ушел. Вскоре после него Бауэр тоже вышел. Тут-то и появились машины.
     -- А про того, другого, ничего больше не известно? Цвет волос? Рост?
     -- Он сидел. И был в шляпе. Владелец даже шляпу описать не смог.
     -- Замечательно! -- сказал Хоб. -- И ради этого я пропустил вечеринку?
     -- А когда должны прийти гости? -- поинтересовался Фошон.
     -- Простите?
     -- Ну, гости Мариэль, для которых вы собирались готовить чили.
     -- Да вот, наверно, как раз сейчас, -- ответил Хоб, умело обматывая душистую, пропитанную вином капусту вокруг розового куска свинины перед тем, как отправить ее в рот, заесть куском хрустящего батона и запить глоточком вина.
     -- Либо вы мне все расскажете, -- заявил Фошон, -- либо я вызову жандарма, и он под конвоем отведет вас домой. Вы еще успеете приготовить свое чили.
     -- Вы не сделаете этого, инспектор! Ведь правда же, не сделаете?
     -- Жестокость французской полиции просто не укладывается в сознании англосаксов, -- сказал Фошон с самодовольной улыбочкой. Он положил салфетку на стол и начал подниматься.
     Хоб схватил его за руку. Фошон немедленно опустился на место.
     -- Шутить вы любите, инспектор, а сами шуток не понимаете!
     -- Ну так рассказывайте про Бауэра.
     -- Англичанин. Лет сорока. Мой шапочный знакомый. Мы встречались на Ибице пару лет тому назад. У него там были приятели. Он у кого-то гостил... Погодите, дайте вспомнить. Ну да, у Элиота Тернера, актера.
     -- Вы знаете Тернера? -- перебил Фошон. - Да. А что?
     -- Я недавно смотрел ретроспективу фильмов с его участием в киноцентре на Монпарнасе. Что, он действительно такой сволочной, как его герои?
     -- Нет, гораздо хуже.
     -- Говорят, он жуткий бабник.
     -- Брешут. Отпетый педераст.
     -- Что, в самом деле? В фильмах он вечно увивается за чьей-нибудь женой.
     -- В жизни он вечно увивается за чьим-нибудь сыном.
     -- Так Стенли Бауэр был его приятелем?
     -- Наверно.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (140) : << ... 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 ... >>

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Стать помесью болонки и маленького педанта ему помешало обожание, с которым его отец относился к его матери, так как даже маленький Джон понимал, что она не только его мать и что в сердце отца он играет вторую скрипку. Какое место ему отведено в сердце матери, он еще не знал. Что касается тети Джун, его сводной сестры (но до того старой, что она уже не годилась в сестры), она любила его, конечно, но была слишком порывиста. В верной "Да" было много спартанского. Купали его в холодной воде, водили с голыми коленками; хныкать и жалеть самого себя не разрешали. Что же касается щекотливого вопроса о его образовании, то маленький Джон был сторонником теории, что к детям не следует применять насилие. Он не возражал против мадемуазель, которая приходила каждое утро на два часа учить его своему языку, а заодно истории, географии и арифметике; уроки рояля, которые давала ему мать, тоже не были неприятны: она умела незаметно вести его от одной мелодии к другой, никогда не заставляя повторять ту, которая ему не нравилась, так что у него не пропадала охота приучать свои пальцы к повиновению. Под руководством отца он учился рисовать свинок и других животных. Он был не очень образованным мальчиком. Но в общем серебряная ложка оставалась у него во рту и не портила его, хотя "Да" иногда говорила, что общество других детей пошло бы ему "очень даже на пользу".
И вот в семь лет он испытал горькое разочарование, когда она силой заставила его лежать на спине в наказание за что-то, ей не угодное. Это первое вмешательство в личную свободу Форсайта привело его чуть не в бешенство. Было что-то потрясающее в полной беспомощности такого положения и в неуверенности, наступит ли когда-нибудь конец. А вдруг она никогда больше не даст ему встать? В течение пятидесяти секунд он во весь голос переживал эту муку. И что хуже всего - он увидел, что "Да" потребовалось так много времени, чтобы понять, какой мучительный страх он испытывал...

Голсуорси Джон (Galsworthy John)
«Пробуждение»