Я секретарша
одного из самых крупных психоаналитиков в стране".
- Чем могу быть полезна? - спросила она подчеркнуто безразличным
тоном...
На каменных стенах сохранились выцветшие фрески, в основном изображающие батальные сцены. На крюках висело старинное оружие, покрытые пятнами ржавчины мечи и сабли, огромные..
нутренним чувством, и для того, чтоб удовлетворить оное, сказав первой
своей жене, что он едет в польские свои деревни для ос-мотрения оных, поехал
и, прибыв в Нарву, оставил свою пово..
Эта книга - является чистым вымыслом. Все персонажи и события,
происходящие в ней, вымышлены либо изменены.
Моей жене Гейл с искренней любовью
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Париж
ГЛАВА 1
От Парижа до Гризона в Швейцарии -- день езды на машине. Хоб захватил с
собой свою подружку Хильду. Хильда была голландкой, получившей французское
гражданство, работала в галерее "Руке" в Париже и владела несколькими
европейскими языками. Хоб боялся, что его французского в Швейцарии могут и
не понять, а швейцарского варианта немецкого Хоб не знал. Он вообще не знал
немецкого. К тому же Хильда была веселой и хорошенькой, с виду -- типичная
белокурая молочница. Короче, идеальная спутница для человека, собравшегося
раскрыть темные и тщательно хранимые тайны одного из лучших санаториев и
курортов Европы.
Хоб оставил свой взятый напрокат "Рено" на стоянке для посетителей, и
они с Хильдой прошли в центральную приемную. Стояло летнее утро, прохладное
и ясное, типичное для Швейцарских Альп. В такой день приятно жить, даже если
ты не на Ибице.
У Хоба было множество вариантов, как обойти режим санатория -- без
сомнения, весьма строгий. Он решил начать с прямой атаки -- просто чтобы
прощупать оборону и посмотреть, насколько она серьезна.
По его просьбе Хильда подошла к столику дежурной и спросила разрешения
встретиться с мистером Серторисом. Ей ответили, что мистер Серторис никого
не принимает. Все это говорилось по-английски -- мог бы обойтись и без
Хильды.
-- Но это же смешно! -- воскликнула Хильда. -- Мы прикатили сюда из
самого Парижа по личной просьбе дочери мистера Серториса. А теперь нам
придется уехать, даже не поговорив с ним?
-- Я здесь ни при чем, -- ответила дежурная. -- Это приказ самого
мистера Серториса
-- Откуда мне знать, что это действительно так? -- осведомилась Хильда.
-- У нас есть документ с подписью мистера Серториса. Можете посмотреть,
если хотите.
Хильда оглянулась на Хоба. Хоб чуть опустил веки. Хильда поняла его.
-- Бумагу показать всякий может! Мы хотим повидать самого мистера
Серториса.
-- О, повидать -- это пожалуйста!
-- Простите? -- удивилась Хильда.
-- Мистер Серторис и прочие наши клиенты селятся здесь, как правило,
именно затем, чтобы избавиться от родственников. Они отказываются
встречаться с членами своей семьи, потому что не хотят, чтобы их беспокоили.
...
Лоис превратилась в миссис Тэддертон, и Тэггетты восприняли это
довольно спокойно. Теперь не принято выходить из себя по поводу того, что
ваша дочь предпочла Асторбильту (чудный, чудный мальчик) какого-то
мороженщика. Рекламный агент, мороженщик. Один черт. Это же очевидно всякому
приличному человеку.
Лоис и Билл сияли квартиру на Сатгон-плейс. Трехкомнатную, с маленькой
кухонькой и просторными шкафами, там замечательно разместились платья Лоис и
пиджаки Билла с их широченными плечами.
Когда подружки спрашивали, счастлива ли она, Лоис тут же выпаливала:
"Безумно". Но вообще-то она совсем не была в этом уверена - в том что
"безумно". У Билла, конечно, имелась целая куча замечательных галстуков и
сногсшибательных - с такусенькими блесточками - сорочек; а каким уверенным
тоном он разговаривал по телефону, в эти минуты он бывал просто неотразим; и
как аккуратненько все складывал. Ну и... всякое остальное у них с ним...
тоже было здорово. Правда, правда. Но...
Впрочем, в один прекрасный день Лоис вдруг обнаружила, что она
действительно Безумно Счастлива, поскольку очень скоро после их свадьбы Билл
в нее влюбился. Собираясь [33] однажды утрой на работу, он мельком взглянул
на спящую Лоис - и вроде как впервые ее увидел. Щека ее сплющилась на
подушке, все лицо было отекшим со сна, губы потрескались. На его памяти она
еще ни разу не выглядела так отвратительно - вот в эту самую минуту Билл в
нее и влюбился, жутко влюбился. Его холостяцкие подружки не давали ему
возможности хорошенько разглядеть их при утреннем свете. Он смотрел на Лоис
- и не мог насмотреться. Эта ее припухшая, рожица преследовала его, пока он
спускался в лифте; а в метро он вдруг вспомнил один из ее замечательно
идиотских вопросов, который она задала ему этой ночью. Билл не выдержал, он
расхохотался на весь вагон.
Когда он вернулся вечером домой, Лоис сидела в моррисовском кресле
[кресло со съемными подушками и регулируемой откидной спинкой, названо по
имени автора модели - Уильяма Морриса...
