Во главе стола в председательском кресле восседает Джон
Энтони, крупный, чистовыбритый румяный старик с густыми седыми волосами и
густыми темными бровями...
Он локтями проложил, себе дорогу в
толпе и один за другим сделал пять выстрелов в спину, но не тому человеку.
Джо Вариони, которого никто никогда раньше не видел за роял..
Хотел он на другую квартиру перейти, да так и не перешел,
остался до
осени. Утром морозным на крыльцо вышел..
...
- Боже мой! Боже мой! - вскрикнула Элен. - Боже мой! Она умирает.
Поставив ночник, она дрожащими руками ощупала дочь. Ей не удалось найти
пульс. Казалось, сердце девочки перестало биться. Ручки, ножки были
судорожно вытянуты. Элен обезумела.
- Она умирает! Помогите! Моя девочка! Моя девочка! - охваченная ужасом,
бормотала она,
Она вернулась в свою спальню, бросаясь из стороны в сторону, натыкаясь
на мебель, не сознавая, куда идет. Потом снова вбежала в комнату дочери,
снова припала к ее кроватке, продолжая звать на помощь. Она обняла Жанну,
она целовала ее волосы, гладила ее, умоляя ответить, сказать хоть одно
слово. Что у нее болит? Не хочет ли она давешнего лекарства? Не полегчает ли
ей от свежего воздуха? И она упорствовала в своих расспросах, страстно
стремясь услышать голос девочки.
- Скажи мне, Жанна!.. О, скажи мне, молю тебя!
Боже мой! И не знать, что делать! Такая беда - вдруг, среди ночи! Даже
света нет. Мысли Элен путались. Она продолжала разговаривать с дочерью,
задавая ей вопросы и сама же отвечая на них. Что у нее болит? Животик? Нет,
горло. Все обойдется. Главное - спокойствие. И она напрягала все силы, чтобы
сохранить присутствие духа. Но чувствовать в своих руках неподвижное,
одеревенелое тело дочери было выше ее сил, раздирало ей сердце. Она, не
отрываясь, смотрела на девочку, судорожно застывшую, бездыханную, она
пыталась здраво рассуждать, побороть потребность кричать во весь голос.
Вдруг, помимо воли, крик вырвался из ее груди.
Она пробежала через столовую и кухню, восклицая:
- Розали! Розали! Скорей доктора! Моя девочка умирает! Служанка,
спавшая в каморке за кухней, разахалась. Элен бегом вернулась в спальню. Она
топталась на месте в одной сорочке, казалось, не чувствуя холода морозной
февральской ночи. Неужели служанка даст ее дочурке умереть? Не прошло и
минуты, как Элен опять метнулась в кухню, оттуда назад в спальню...
