На
нашей стороне орали во всю глотку - собралась вся школа, кроме меня, - а
на их стороне что-то вякали: у приезжей команды народу всегда маловато...
какой-нибудь миле от кухонной двери
Эдмондса; попросту говоря, подпольно ведет, ибо ему не надо было объяснять,
что сделал бы Зак Эдмондс или его сын Карозерс (или сам старик Каc Эдмо..
- Чего вы приморцев не держали? Небось в тылу сидят, одеты и обуты... Одних штабов, как собак, расплодилось...
- Верно, Кирюха...
Квидак наблюдал с пригорка, как тонкий сноп света опускается с неба.
Перистый снизу, золотой сноп сиял ярче солнца. Его венчало блестящее
металлическое тело скорее искусственного, чем естественного происхождения,
которое Квидак уже видел в прошлом. Квидак пытался найти ему название.
Слово не вспоминалось. Память затухла в нем вместе с функциями,
остались лишь беспорядочные осколки образов. Он перебирал их, просеивал
обрывки воспоминаний - развалины городов, гибель тех, кто в них жил, канал
с голубой водой, две луны, космический корабль...
Вот оно! Снижается космический корабль. Их было много в славную эпоху
Квидака.
Славная эпоха канула в прошлое, погребенная под песками. Уцелел
только Квидак. Он еще жил, и у него оставалась высшая цель, которая должна
быть достигнута. Могучий инстинкт высшей цели сохранился и после того, как
истончилась память и замерли функции.
Квидак наблюдал. Потеряв высоту, корабль нырнул, качнулся, включил
боковые дюзы, выровнялся и, подняв облако пыли, сел на хвост посреди
бесплодной равнины.
И Квидак, побуждаемый сознанием высшей цели Квидака, с трудом пополз
вниз. Каждое движение отзывалось в нем острой болью. Будь Квидак
себялюбивым созданием, он бы не вынес и умер. Но он не знал себялюбия.
Квидаки имели свое предназначение во Вселенной. Этот корабль, первый за
бесконечные годы, был мостом в другие миры, к планетам, где Квидак смог бы
обрести новую жизнь и послужить местной фауне.
Он одолевал сантиметр за сантиметром и не знал, хватит ли у него сил
доползти до корабля пришельцев, прежде чем тот улетит с этой пыльной и
мертвой планеты.
Йенсен, капитан космического корабля "Южный Крест", был по горло сыт
Марсом. Они провели тут десять дней, а результат? И ни одной стоящей
археологической находки, ни единого обнадеживающего намека на некогда
существовавший город - вроде того, что экспедиция "Полариса" открыла на
Южном полюсе. Тут были только песок, несколько чахоточных кустиков да
пара-другая покатых пригорков. Их лучшим трофеем за все это время стали
три глиняных черепка.
Йенсен поправил кислородную маску. Над косогором показались два
возвращающихся астронавта.
- Что хорошего? - окликнул их Йенсен.
- Да вот только, - ответил бортинженер Вейн, показывая обломок
ржавого лезвия без рукоятки.
...
Аллея огибает большой полукруг, в котором припарковалось штук пять или
шесть машин, самая маленькая из них - "роллс-ройс" кремового цвета. Два
шофера-филиппинца с недовольным видом приводят ее в порядок. С правой же
стороны находится дом, не очень большой - комнат на двадцать, - с
широченной парадной дверью и окнами-дверьми, выходящими на террасу.
Я направляюсь к двери и обнаруживаю лоджию, перед которой разбиты две
клумбы бегоний: красных и желтых. Остановившись перед клумбами, чтобы
полюбоваться цветами и немного отдышаться, я оказываюсь перед девицей,
которая принимает солнечные ванны в кресле на колесиках. Ее лицо не
выражает особого удивления при виде незваного посетителя, но глубоко
посаженные глаза обладают такой пронзительной силой, что, кажется, способны
прочесть письма, находящиеся в моем портфеле, и сосчитать монеты в кармане.
Ей лет этак 24 - 25, она небольшого роста и имеет вид неотшлифованного
бриллианта. Взгляд исподлобья, присущий инвалидам. Маленький, красиво
очерченный рот немного опущен к углам, выражая иронию и насмешку. Черные
волосы, падающие на плечи, завиваются в локоны. На ней брюки и жилет,
слишком просторные, чтобы судить о формах...
Я поднимаю шляпу и улыбаюсь, доказывая, что я симпатичный парень.
Никакой ответной улыбки, никакого выражения на лице, только взгляд стал еще
более пронзительным.
- Вы из "Универсал-сервис", не так ли? - спрашивает она голосом таким
резким, что им можно резать хлеб.
- Да, мисс, - широко улыбаюсь я. - "Универсал-сервис" - это я.
- В таком случае вернитесь. Для служащих вход направо и назад.
Я благодарю ее, но так как она больше не обращает внимания на мою
особу и целиком занялась книгой, направляюсь к входной двери...
