Разница в степени признания тут ни при
чем: я влюблен во всех этих славных серебряно-вековых ребятишек, от позднего
Фета до раннего Маяковского, решительно во все..
Пару раз пожал ее плечо, исчерпав тем
самым успокоительные средства.
- Ладно, пожалуй, я посажу ребенка в коляску и пойду с ним погулять...
Негритянка проводит тебя через раззолоченную залу к бархатной
портьере из черного бархата с золотыми кистями. Тут должен ты ожидать. Она
уйдет. Потом занавески эти вскроются, и там ты увидишь...
Альфред Саймон родился на Казанге-4, небольшой сельскохозяйственной
планете неподалеку от Арктура, и здесь он водил свой комбайн по пшеничным
полям, а в долгие тихие вечера слушал записи любовных песенок Земли.
Жилось на Казанге неплохо. Девушки тут были миловидны, веселы, не
ломаки, отличные товарищи, верные подруги жизни. Но совершенно не
романтичны! Развлекались на Казанге открыто, живо, весело. Однако, кроме
веселья, ничего больше не было.
Саймон чувствовал, что в этом спокойном существовании ему чего-то не
хватает. И однажды он понял, чего именно.
На Казангу прибыл в своем потрепанном космолете, груженном книгами,
какой-то торговец. Он был тощий, белобрысый и немного не в своем уме. В
его честь устроили празднество, потому что на дальних мирах любили
новинки.
Торговец рассказал все последние слухи: о войне цен между Детройтом-2
и Детройтом-3, о том, как ловят рыбу на Алане, что носит жена президента
на Морации и как смешно разговаривают люди с Дорана-5. И, наконец, кто то
попросил:
- Расскажите нам о Земле.
- О! - сказал торговец, подняв брови. - Вы хотите услышать про
планету-мать? Что ж, друзья, такого местечка во вселенной, как старая
Земля, нигде нет. На Земле, друзья, все дозволяется, ни в чем отказа нет.
- Ни в чем? - переспросил Саймон.
- Вы специализируетесь на сельском хозяйстве? Ну, а Земля
специализируется на всяких несообразностях... таких, как безумие, красота,
война, опьянение, непорочность, ужас и тому подобное. И люди отправляются
за десятки световых лет, чтобы попробовать эти продукты.
- И любовь? - спросила одна из женщин.
- Конечно, милая, - ласково сказал торговец. - Земля - единственное
место в Галактике, где до сих пор существует любовь! На Детройте-2 и
Детройте-3 попробовали практиковать любовь, но нашли ее слишком дорогим
удовольствием. На Алане решили не смущать умы, а импортировать ее на
Морацию и Доран-5 просто не хватило времени. Но, как я уже говорил, Земля
специализируется на несообразностях, и они приносят доход.
- Доход? - переспросил толстый фермер.
- Конечно! Земля - старая планета, недра и почва ее истощены. Колонии
ее ныне независимы, на них живут трезвые люди вроде вас. Они хотят выгодно
продавать свои товары. Так чем же еще может торговать старушка Земля, как
не пустяками, ради которых стоит жить?
- А вы любили на Земле? - спросил Саймон.
- Любил, - с какой-то угрюмостью ответил торговец.
... А ты играешь?
Лакей продолжал свое:
- Вот еще один, на другой стороне. Фоксли - зеленая комната, правое
крыло. Дрянь-человек. Себе - все, другим - ничего. Но стреляет что надо. За
то его и приглашают.
Из-за темной стены деревьев вырвался поезд.
На платформу вышли первые пассажиры: два фермера с длинными палками, во
фризовых балахонах, сутулясь, распространяя запах скотного двора и крепкого
табака; за ними молодой человек с дамой, потом одинокие фигуры, держащиеся
друг от друга поодаль, - гости мистера Пендайса. Не спеша покидая вагоны,
они останавливались в их неясной тени и глядели прямо перед собой, точно
боялись невзначай увидеть кого-нибудь из знакомых.
Высокий мужчина в меховом пальто (его жена, высокая стройная женщина,
шла рядом, неся в руках маленькую шагреневую сумку, оправленную в серебро)
обратился к кучеру:
- Здравствуйте, Бенсон. Мистер Джордж говорит, что капитан Пендайс
будет с поездом в 9.30. Так что нам, пожалуй, лучше...
Вдруг, будто ветерок, ворвавшийся в холодное оцепенение тумана,
прозвучал высокий, чистый голос:
- Благодарю, я поеду в коляске.
В сопровождении несущего плед лакея прошла дама под белой вуалью,
сквозь которую ленивый взгляд высокородного Джефри Уинлоу уловил блеск
зеленоватых глаз; обернувшись на миг, она исчезла в коляске. И сейчас же в
окне появилась ее головка за колышущимся шелком.
- Здесь хватит места, Джордж.
Джордж Пендайс вышел из тени и прыгнул вслед за ней. Скрипнул гравий,
коляска укатила...
