Паблито, Нестор и я прыгнули с вершины в бездну.
В течение нескольких лет после этого я думал, что только моего полного доверия к дону Хуану и дону Хенаро было достаточно для..
Вы не могли содержать ее. Ей нужна была
сиделка.
А вы получаете скромное жалование. В конечном счете у нас ей жилось
неплохо...
Естественно поэтому, что для Алешки прозодежда воплощалась в брючный
образ, но она же для красавицы Марфы расцветала в майскую р..
Пескоход мягко катился по волнистым дюнам. Его шесть широких колес
поднимались и опускались, как грузные крупы упряжки слонов. Невидимое солнце
палило сквозь мертвенно-белую завесу небосвода, изливая свой жар на
брезентовый верх машины и отражаясь от иссушенных песков.
"Только не спать",- сказал себе Моррисон, выправляя по компасу курс
пескохода.
Вот уже двадцать первый день он ехал по Скорпионовой пустыне Венеры;
двадцать первый день боролся со сном за рулем пескохода, который, качаясь из
стороны в сторону, переваливал через одну песчаную волну за другой. Ехать по
ночам было бы легче, но здесь слишком часто приходилось объезжать крутые
овраги и валуны величиной с дом. Теперь он понимал, почему в пустыню
направлялись по двое: один вел машину, а другой тряс его, не давая заснуть.
"Но в одиночку лучше,- напомнил себе Моррисон.- Вдвое меньше припасов и
не рискуешь случайно оказаться убитым".
Он начал клевать носом и заставил себя рывком поднять голову. Перед
ним, за поляроидным ветровым стеклом, плясала и зыбилась пустыня. Пескоход
бросало и качало с предательской мягкостью. Моррисон протер глаза и включил
радио.
Это был крупный, загорелый, мускулистый молодой человек с коротко
остриженными черными волосами и серыми глазами. Он наскреб двадцать тысяч
долларов и приехал на Венеру, чтобы здесь, в Скорпионовой пустыне, сколотить
себе состояние, как это делали уже многие до него. В Престо - последнем
городке на рубеже пустыни - он обзавелся снаряжением и пескоходом, после
чего у него осталось всего десять долларов.
В Престо десяти долларов ему хватило как раз на то, чтобы выпить в
единственном на весь город салуне. Моррисон заказал виски с содовой, выпил с
шахтерами и старателями и посмеялся над россказнями старожилов про стаи
волков и эскадрильи прожорливых птиц, что водились в глубине пустыни. Он
знал все о солнечной слепоте, тепловом ударе и о поломке телефона. Он был
уверен, что с ним ничего подобного не случится.
Но теперь, пройдя за двадцать один день 1800 миль, он научился уважать
эту безводную громаду песка и камня площадью втрое больше Сахары. Здесь и в
самом деле можно погибнуть! Но можно и разбогатеть; именно это и намеревался
сделать Моррисон.
Из приемника послышалось гудение. Повернув регулятор громкости до
отказа, он едва расслышал звуки танцевальной музыки из Венусборга. Потом
звуки замерли, и слышно было только гудение.
Моррисон выключил радио и крепко вцепился в руль обеими руками. Разжал
одну руку, взглянул на часы: девять пятнадцать утра.
... И я молю Господа помочь мне преодолеть
сопротивление отца; и для того, чтобы моя страстная мольба была услышана, я
пишу ее здесь: Боже, не вынуждай меня ослушаться папу! Ты знаешь, что я
люблю только Робера и смогу принадлежать только ему.
По правде говоря, лишь со вчерашнего дня я понимаю, в чем смысл моей
жизни. Да, это произошло только после этого разговора в саду Тюильри, когда
он раскрыл мне глаза на роль женщины в жизни великих людей. Я столь
невежественна, что, к сожалению, забыла приведенные им примеры; но я по
крайней мере сделала следующий вывод: отныне вся моя жизнь будет посвящена
тому, чтобы он смог выполнить свое славное предначертание. Естественно, об
этом он мне не говорил, ибо он скромен, но об этом подумала я, ибо я им
горжусь. Впрочем, думаю, что, несмотря на скромность, он совершенно четко
сознает свои достоинства. Он не скрывал от меня, что он очень тщеславен.
-- Речь не идет о том, что я хочу добиться личного успеха, -- сказал он
мне с очаровательной улыбкой, -- но я хочу осуществить идеи, которые я
представляю.
Мне хотелось бы, чтобы отец мог его слышать. Но папа настолько упрям в
отношении Робера, что он мог бы увидеть в этом то, что он называет... Нет,
даже не хочу писать этого слова! Как он не понимает, что такими словами он
унижает не Робера, а самого себя? В Робере я люблю именно то, что он
относится к себе без самолюбования, что он никогда не забывает, в чем
заключается его долг. Когда я рядом с ним, мне кажется, что все другие люди
просто не знают, что такое настоящее достоинство. Он мог бы меня просто
подавить им, но, когда мы с ним остаемся наедине, он старается делать так,
чтобы я этого никогда не чувствовала. Я даже нахожу, что иногда он
преувеличивает: опасаясь, что рядом с ним я ощущаю себя маленькой девочкой,
он сам с удовольствием начинает ребячиться. А вчера, когда я его за это
упрекнула, он внезапно стал очень серьезен и, положив голову мне на колени,
поскольку он сидел у моих но, прошептал с какой-то восхитительной грустью:
-- Мужчина -- это всего лишь состарившийся ребенок...
