И все чаще и чаще взгляд ее останавливался на графе. Вместе с покоем,
вместе с этой тихой, вечно однообразной жизнью в ее сердце..
Пусть будут кроссовки, решил я.
И вот теперь в крематории я глядел на них, и не нравились они мне. Задрипанные заляпанные...
Телефон рядом с кроватью продолжал настойчиво звонить. Роберт посмотрел на
часы: четыре часа утра. Злой от того, что кто-то прервал сон, он схватил
трубку.
&n..
Ибо приключение мое повторялось уже тысячи раз. Нам снова и снова
рассказывают, как человек наобум вторгается в неведомое и накликает на себя
духов. Он сам напрашивается на их внимание, а ничего опаснее быть не может.
Итак, я был обречен дергу, а дерг - мне. Правда, лишь до вчерашнего
дня. Сегодня я уже снова сам по себе.
На несколько дней все как будто успокоилось. С фиггами я справлялся тем
простым способом, что держал шкафы на запоре. С липпами приходилось труднее,
но жабий глаз более или менее удерживал их в узде. А что до мелжрайзера, то
его следует остерегаться только в полнолуние.
- Вам грозит опасность, - сказал мне дерг не далее как позавчера.
- Опять? - отозвался я зевком.
- Нас преследует трэнг.
- Нас?..
- Да, и меня, ибо даже дерги подвержены риску и опасности.
- И этот трэнг действительно опасен?
- Очень!
- Что же мне делать? Завесить дверь змеиной шкурой? Или начертить на
ней пятиугольник?
- Ни то ни другое, - сказал дерг. - Трэнг требует негативных мер, с ним
надо воздерживаться от некоторых действий.
На мне висело столько ограничений, что одним больше, одним меньше -
ничего уже не значило.
- Что же мне делать?
- Не политурьте, - сказал он.
- Не политурить? - Я наморщил брови. - Как это понимать?
- Ну, вы знаете. Это постоянно делается.
- Должно быть, мне это известно под другим названием. Объясните.
- Хорошо. Политурить - это значит... - Но тут он осекся.
- Что?...
- Он здесь! Это трэнг!
Я вдавился в стену. Мне показалось, что я вижу легкое кружение пыли в
комнате, но, возможно, у меня пошаливали нервы.
- Дерг! - позвал я. - Где вы? Что же мне делать?
И тут я услышал крик и щелканье смыкающихся челюстей.
- Он меня заполучил! - взвизгнул дерг.
- Что же мне делать? - снова завопил я.
А затем противный скрежет что-то перемалывающих зубов. И слабый,
задыхающийся голос дерга: "Не политурьте!"
А затем тишина.
И вот я сижу тихо-смирно. В Бирме на той неделе разобьется самолет, но
меня это не коснется здесь, в Нью-Йорке. Да и фиггам до меня не добраться, я
держу на запоре дверцы моих шкафов.
Вся загвоздка в этом "политурить". Мне нельзя политурить.
Ни под каким видом! Если я не буду политурить, все успокоится и эта свора
переберется еще куда-нибудь, в другое место. Так должно быть. Надо только
переждать.
На беду свою я не знаю, что такое политурить. Это постоянно делается,
сказал дерг. Вот я и избегаю по возможности что-либо делать.
Я кое-как поспал, и ничего не случилось - значит, это не политурить. Я
вышел на улицу, купил провизию, заплатил что следует, приготовил обед и
съел. И это тоже не политурить. Написал этот отчет. И это не политура.
Я еще выберусь из этой мути.
Попробую немножко поспать. Я, кажется, схватил простуду. Приходится
чихнуть...
... Есть пейзажи совсем молодые и есть -- глубокой древности. Потому что пейзаж, как лицо страны, может быть так же разнообразен, как человеческое лицо. Все, что пережито землей, все отражено в пейзаже5.
Коктебель очень многими сторонами напоминает пейзаж Греции. Он очень пустынен и, в то же время, очень разнообразен. Нигде, ни в одной стране, я не видел такого разнообразия типов природы. Такого соединения морского и горного пейзажа, со всем разнообразием широких предгорий и степных далей. Положение его на границе морских заливов, степи и гор делает его редким и единственным в смысле местности. Ему (по) положению, может быть, соответствует расположение Неаполитанского залива.
Карадаг находится в таком же положении к Керченскому полуострову, с его увалами и сопками, как Везувий к Флегрейским полям. А его собственные зубцы и пики, видимые из глубины керченских степей, являются порталом какой-то неведомой фантастической страны, о которой можно составить представление по пейзажам Богаев-ского6.
ЮНГЕ {*}
{* Запись от 3/III.}
Мне хочется еще продолжить воспоминания о старике Юнге. Я помню, как он при мне рассказывал о том, как он кончал медицинский факультет. Ему было очень досадно терять лишний год или два на этом факультете. И он решил ускорить государственные экзамены. Формально это ему удалось довольно легко. Но он создал этим себе несколько смертельных врагов среди профессоров, которые не хотели ему простить его самоуверенности и дерзости. Среди них был один профессор, не помню какую читавший дисциплину, но очень отставший от хода своей науки. Юнге поставил условием, чтобы на его экзамене присутствовала целая комиссия, которая могла бы объективно ценить его ответы. Он основательно подготовился по курсам лекций, читанных во время учебного года. И на все задаваемые вопросы отвечал точно, почти наизусть, словами своего профессора, так что тому оставалось только подтверждать и говорить: -- Да, да, совершенно верно, так. Так что Юнге, когда кончил свой блестящий ответ на все заданные вопросы, остановился и сказал: "Это все так было до такого-то года...
