Перед нами все сыщики Скотленд Ярда в полном составе, за одним исключением. Они садятся полукругом (по одному инспектору с двух концов), поодаль от круглого стола, лицом к редакционному дивану...
Ничто теперь уже не диво:
..
Знаешь?
— Почему?
— Потому что она берет начало в горах. А снег, сам понимаешь, в горах только летом тает.
— Это вам учительша все рассказывает?
— Ага...
В один прекрасный июньский день высокий, худощавый,
серьезного вида, скромно одетый молодой человек вошел в контору
Межзвездного Бюро Путешествий. Он равнодушно прошел мимо яркого
плаката, изображающего Праздник урожая на Марсе. Громадное
фотопанно танцующих лесов на Триганиуме не привлекло его
взгляда. Он оставил без внимания и несколько двусмысленную
картину обряда рассвета на планете Опиукус-II и подошел к столу
агента.
- Я хотел бы заказать билет на планету Транай, - сказал
молодой человек.
Агент закрыл журнал "Полезные изобретения", который он
читал, и сдвинул брови.
- Транай? Транай? Это, кажется, одна из лун Кента-IV?
- Нет, - ответил молодой человек. - Транай - планета,
обращающаяся вокруг звезды, носящей то же название. Я хочу туда
съездить.
- Никогда о ней не слышал. - Агент взял с полки Звездный
каталог,
туристскую звездную карту и справочник под названием
"Редкие межпланетные маршруты".
- Так, - сказал агент уверенным голосом. - Каждый день
приходится узнавать что-то новое. Значит, вы хотите заказать
билет на планету Транай, мистер...
- Гудмэн. Марвин Гудмэн.
- Гудмэн... Так вот, оказывается, Транай - одна из самых
далеких от Земли планет, на краю Млечного Пути. Туда никто не
ездит.
- Знаю. Вы оформите мне проезд? - спросил Гудмэн, и в
голосе его послышалось подавляемое волнение.
Агент покачал головой:
- Никаких шансов. Даже нон-скеды не забираются так далеко.
- До какого ближайшего пункта вы можете меня отправить?
Агент подкупающее улыбнулся:
- Зачем об этом беспокоиться? Я могу направить вас на
планету, на которой будет все, чем располагает Транай, плюс
такие дополнительные преимущества, как быстрое сообщение,
сниженные цены, комфортабельные отели, экскурсии...
- Я еду на Транай, - угрюмо сказал Гудмэн.
- Но туда невозможно добраться, терпеливо начал объяснять
агент, - Что вы рассчитываете там найти? Возможно, я мог бы
помочь.
- Вы можете помочь мне, оформив билет хотя бы до...
- Вы ищете приключений? - перебил его агент, быстро окинув
взглядом тощую сутулую фигуру Гудмэна. - Могу предложить
планету Африканус-II, доисторический мир, населенный дикими
племенами, саблезубыми тиграми, человекоядными папоротниками;
там есть зыбучие пески, действующие вулканы, птеродактили и все
такое прочее.
... От этой мысли и от
сладковатого запаха кофейного кольца на душе у Блейка стало веселее.
Нелепо думать, что на тебя могут напасть на многолюдной улице. Она глупа,
сентиментальна и, наверно, одинока - только и всего. А он лицо
незначительное, с какой стати его должны преследовать? Никаких военных
секретов он не знает. И бумаги в его портфеле не имеют ничего общего ни с
вопросами войны и мира, ни с торговлей наркотиками, ни с водородной
бомбой, ни с прочими международными фокусами, с которыми в его
представлении связаны погони, мокрые тротуары, мужчины в теплых
полупальто. Вдруг он заметил вход в мужской бар. До чего же все просто!
Блейк заказал коктейль "Гибсон" и примостился между двумя мужчинами
так, чтобы она не могла увидеть его в окно. Бар был полон обитателей
пригородов, которые зашли сюда выпить по рюмочке перед дорогой домой. От
их одежды, обуви, зонтов резко и неприятно пахло мокрой пылью, но Блейк
уже расслабился, стоило ему только глотнуть "Гибсона" и вглядеться в
простые, по большей части немолодые лица, озабоченные - если этих людей
вообще что-то заботило - ростом налогов да еще тем, кто станет руководить
отделом сбыта. Блейк попытался вспомнить, как ее зовут: мисс Дент, мисс
Бент, мисс Лент, - и поразился, что не может вспомнить, а ведь он всегда
гордился своей обширной цепкой памятью, и случилось-то это всего полгода
назад.
Ее прислала Блейку администрация - он искал секретаршу. Она была
стройная, застенчивая, но, пожалуй, слишком угрюмая для своих лет - ей
было чуть больше двадцати. В простеньком платье, худощавая, в
перекрученных чулках, но с таким мягким голосом, что Блейк решил ее
попробовать. Она проработала всего несколько дней, когда призналась ему,
что до этого восемь месяцев пролежала в больнице и потом ей очень трудно
было найти работу, вот почему она страшно ему благодарна. Волосы и глаза у
нее были темные, и всегда после ее ухода у Блейка оставалось приятное
воспоминание о чем-то в темных тонах. Со временем он понял, что она очень
впечатлительна и потому одинока...
