Из биографии Хемингуэя известно, что он побывал на Бимини, ловил в его водах крупную рыбу.
С островами Бимини связана древняя индейская легенда, от которой они и получили свое название...
Я разделся всего полчаса назад, но одежда уже стала жесткой, негнущейся
и страшно холодной...
- Чего вы приморцев не держали? Небось в тылу сидят, одеты и обуты... Одних штабов, как собак, расплодилось...
- Верно, Кирюха...
Меня зовут Уошберн: просто Уошберн - для друзей, мистер Уошберн - для
врагов и тех, кто со мной не знаком. В сущности, я уже сказал все, что
хотел, дальше представляться нечего: вы видели меня тысячу раз (и на
большом экране ближайшего телетеатра, и на маленьком экране платного
телевизора в вашей квартире), как я еду верхом среди кактусов, мой
знаменитый котелок надвинут на самые глаза, мой не менее знаменитый кольт
сорок четвертого калибра со стволом семь с половиной дюймов поблескивает
за ремешком у правой ноги. Но в настоящий момент я еду в большом
"кадиллаке" с кондиционером, сидя между своим менеджером Гордоном Симмсом
и женой Консуэлой. Мы свернули с государственного шоссе 101 и теперь
трясемся по разбитой грязной дороге, которая скоро упрется в пост
Уэллс-Фарго - один из входов на Съемочную Площадку. Симмс захлебываясь
говорит что-то и массирует мне основание шеи, словно я боксер, готовящийся
выйти на ринг. В каком-то смысле так оно и есть. Консуэла молчит. Она еще
плохо знает английский. Мы женаты меньше двух месяцев. Моя жена -
прелестнейшее из существ, какое только можно вообразить, она же в прошлом
Мисс Чили и в прошлом же героиня боевика с гаучос, снятого в Буэнос-Айресе
и Монтевидео. Сцена нашей поездки идет вне кадра. Этот кусок вам никогда
не покажут: возвращение знаменитого стрелка, весь его путь из Бель-Эйра
образца легкомысленно-нервозного 2031 года на добрый Старый Запад середины
тысяча восьмисотых годов.
Симмс тараторит о каких-то капиталовложениях, которые я - он на этом
настаивает - будто бы должен сделать, о каких-то новых бурениях морского
дна (это очередной Симмсов прожект скорейшего обогащения, - прожект,
потому что Симмс и так уже достаточно богат, а кто, скажите, не сколотил
бы состояния, получая тридцать процентов со всех моих доходов? Да еще в
течение всех десяти моих звездных лет?). Конечно, Симмс мне друг, но
сейчас я не могу думать ни о каких инвестициях, потому что мы приближаемся
к Площадке.
Консуэлу - она сидит справа от меня - бьет дрожь при виде знаменитого
старого поста, иссеченного дождями и ветрами. Она так по-настоящему и не
поняла еще, что такое Бесконечный Вестерн. У себя в Южной Америке они до
сих пор снимают фильмы на старомодный манер: все отрежиссировано и все -
фальшь, и "пушки" палят только холостыми патронами. Консуэла не может
понять, почему в самом популярном фильме Америки все должно быть
взаправду, когда можно обойтись трюками и никто никого не убьет. Я
пробовал объяснить ей суть, но на испанском это звучит как-то смешно.
Мой нынешний выход, к сожалению, не чета прежним: я прервал
заслуженный отдых, чтобы сыграть всего лишь эпизодическую роль.
... Тебе нужно только подняться на несколько ступенек по
маленькой лесенке, и послушная искра беспроволочного телеграфа тотчас
отделится от аппарата и понесет твой вопрос, твой привет в любой уголок
земного шара, и через час тебе уже откликнутся с любого конца света. Вспомни
же, нетерпеливый, ненасытный человек, как было раньше! Сравни хоть на миг
свое путешествие со странствиями былых времен и прежде всего с первыми
плаваниями тех смельчаков, что впервые открыли для нас эти необъятные моря,
открыли мир, в котором мы живем - вспомни и устыдись! Попробуй представить
себе, как они на крохотных рыбачьих парусниках отправлялись в неведомое, не
зная пути, затерянные в беспредельности, под вечной угрозой гибели,
преданные во власть непогоды, обреченные на тягчайшие лишения. Ночью -
беспросветный мрак, единственное питье - тепловатая, затхлая вода из бочек
или набранная в пути дождевая, никакой еды, кроме черствых сухарей да
копченого прогорклого сала, а часто долгие дни даже без этой скудной пищи.
Ни постелей, ни места для отдыха, жара адская, холод беспощадный, и к тому
же сознание, что они одни, безнадежно одни среди этой жестокой водной
пустыни. На родине месяцами, годами не знали, где они, и сами они не знали,
куда плывут. Невзгоды сопутствовали им, тысячеликая смерть обступала их на
воде и на суше, им угрожали люди и стихии; месяцы, годы - вечно эти жалкие,
утлые суденышки окружены были пугающим одиночеством. Никто - и они это знали
- не может поспешить к ним на помощь, ни один парус - и они это знали - не
встретится им за долгие, долгие месяцы плавания в этих невспаханных
корабельным килем водах, никто не выручит их из нужды и опасности, никто не
принесет вести об их смерти, гибели>. Едва я начал думать об этих первых
плаваниях конквистадоров морей, как я глубоко устыдился своего нетерпения.
Это чувство пристыженности, однажды пробудившись, уже не покидало меня
в продолжение всего пути, мысль о безыменных героях не давала мне ни минуты
покоя. Меня потянуло подробней узнать о тех, кто первыми отважился вступить
в бой со стихией, прочесть о первых плаваниях по неисследованным морям,
описания которых волновали меня уже в отроческие годы...
